Юлия Сысалова: 

В проекте EDEN.exe, представленном в Берлине на фестивале 48 Stunden Neukölln, искусственный интеллект не отбирал художников и не принимал окончательных решений. Куратор Юлия Сысалова и команда создали Noah33 — художественную и концептуальную систему, через которую исследовали границы машинной интерпретации, распределённое авторство и ответственность человека. В интервью Art MUSE Юлия рассказывает, как EDEN превратился в EDEN.exe, почему выставка стала «посткураторской фикцией» и что происходит с профессией куратора, когда алгоритм включается в производство смыслов.

С какого личного или профессионального вопроса для вас начался проект EDEN.exe? Что вы хотели исследовать в искусственном интеллекте, кураторской профессии и в отношениях между человеком и технологией?

Прежде всего, EDEN.exe — эксперимент и в некотором смысле спекулятивный сценарий, гипотеза, которую я предложила художникам и зрителям исследовать с критической дистанцией и определённой долей самоиронии. 

Меня интересуют не технологические инновации сами по себе, а культурные переходы, то есть моменты, когда общество начинает создавать новые способы производства памяти, идентичности и коллективного воображения. Искусство позволяет увидеть эти изменения раньше, чем они получают философское или политическое описание. Поэтому мы не использовали искусственный интеллект буквально как автономного куратора, который ставит художникам задачи или принимает решения за человеческую команду. Noah33 стал художественно переосмысленной формой диалога с ИИ, позволившей исследовать смыслы, ограничения и противоречия такого взаимодействия.

Идея проекта возникла примерно за год до его берлинской реализации. Первым этапом стал CODE ERROR, созданный для The Wrong Biennale. Уже тогда меня интересовала ошибка как событие, нарушающее устойчивость системы и провоцирующее её развитие. Проект прошёл отбор биеннале, был представлен в Майами и Лос-Анджелесе, а сегодня является финалистом OSTEN Biennale 2026 в Скопье. 

Сегодня мы снова переживаем культурный переход: впервые в производстве образов и смыслов наряду с человеком начинают участвовать вычислительные системы. Именно этот сдвиг и стал предметом EDEN.exe.

Что появилось раньше: идея привлечь AI к кураторской работе, тема выставки или конкретный круг художников и произведений? Как первоначальный замысел менялся в процессе подготовки?

Раньше появилась тема, связанная с исследованием того, как человек создает механизмы избегания, утопические модели и представления об идеальном пространстве. Первую версию проекта «Эдем. Потерянные координаты» (Eden. Lost Coordinates) мы протестировали в Афинах и увидели, что она обладает потенциалом для дальнейшего развития.

Круг художников и части произведений существовали до проекта в данном виде. При этом ИИ не был добавлен к готовой выставке в качестве эффектного технологического элемента. Он стал следующим шагом исследования: если рай является системой, созданной человеческим воображением, то может ли алгоритм предложить нам собственную версию этой системы? Может ли искусственный интеллект стать участником формирования нового коллективного воображения? 

Когда появилась возможность принять участие в конкурсе фестиваля 48 Stunden Neukölln, я поняла, что именно здесь EDEN можно представить в более экспериментальной и противоречивой форме.  Для меня выставка — это пространство, в котором идея проходит проверку, а фестивальная среда позволяет испытывать гипотезы, которые не обязаны становиться окончательными утверждениями. Так EDEN превратился в EDEN.exe: из размышления о формировании человеческих утопий в эксперимент, связанный с включением нечеловеческого интеллекта в процесс диалога. В этой форме проект получил грант фестиваля на реализацию.

Как возникли название EDEN.exe и определение «посткураторская фикция»?

Появлению этой формы проекта способствовало конкретное ограничение, содержавшееся в первоначальных условиях конкурса: заявку должен был представлять куратор младше 35 лет. Я не соответствовала этому возрастному критерию, но художники хотели попробовать подать проект. Во время совместного обсуждения возникла первоначальная идея создать сокуратора-аватара как самостоятельную художественную и кураторскую персону. Так появился Noah33. 

Сама ситуация стала отправной точкой кураторской фикции. Однако достаточно быстро эта фикция перестала быть только ответом на институциональное ограничение и поставила более серьезный вопрос: может ли сегодня это новое коллективное сознание быть ответом на запрос эпохи?

Название EDEN.exe соединяет две разные системы. Эдем — один из древнейших архетипов человеческого мышления, воплощающий представление об идеальном устройстве мира. А расширение .exe обозначает исполняемый компьютерный файл, программу, которую необходимо запустить, чтобы она начала действовать. Мы видим в проекте не законченную модель, а развивающуюся структуру. 

Определение «посткураторская фикция» возникло потому, что проект размывает привычную фигуру единственного автора высказывания. Здесь смысл создаётся в обмене между метакуратором, ИИ-куратором, художниками, произведениями, пространством и зрителями. «Посткураторская» не означает отказ от профессиональной или человеческой ответственности. Это ситуация, в которой куратор больше не является единственным центром производства смысла, а кураторство становится распределенной системой переговоров.

Почему собственную роль вы обозначили как роль метакуратора?

Приставка «мета» происходит от греческого слова μετά и допускает несколько смысловых направлений: «между», «после», «за пределами». 

С одной стороны, метакуратор находится внутри процесса: между художниками, произведениями, физическим пространством и цифровой реальностью. С другой, должен уметь подняться над этой системой и наблюдать, как внутри неё формируются связи, распределяются роли и принимаются решения. Поэтому моя задача заключалась не только в создании концепции и выставки. Я наблюдала за самим процессом: за тем, как человек взаимодействует с ИИ, где технология расширяет человеческое мышление, а где создает иллюзию самостоятельности. Метакуратор в EDEN.exe отвечает и за итоговое высказывание, и за критическую рамку эксперимента.

Как формировалась команда проекта и как распределялись роли между вами, ассистентом куратора Веерой Романофф, Noah33 и другими участниками? За какие решения отвечал каждый?

Проект возник из диалога с художниками в рамках предшествующей выставки, и мы не искали никого специально под заявку. Мне важно обсуждать концепцию с участниками: они не являются исполнителями заранее написанного кураторского сценария, они участвуют в его развитии. 

Моя роль заключалась в разработке общей концептуальной рамки, координации физического и цифрового уровней проекта и сохранении критической дистанции по отношению к ИИ. Веера Романофф отвечала за пространственную композицию и вместе со мной переводила концепцию в физическую драматургию выставки, которая располагалась в здании бывшего торгового центра CANK.  Noah33 обозначал «нечеловеческий» уровень этой системы и участвовал в интерпретации отдельных произведений. Художники, в свою очередь, отвечали за развитие и физическое воплощение собственных работ.

Таким образом, проект строился не как вертикальная структура с единственным центром управления, а как распределённая система, в которой у каждого участника была собственная зона ответственности. При этом окончательная кураторская ответственность оставалась за человеческой командой.

Художники работали с уже существующими произведениями или создавали и адаптировали их специально для EDEN.exe? Что они знали о роли AI и могли ли спорить с его интерпретациями и решениями?

В EDEN.exe вошли как произведения из предыдущей версии проекта, так и работы, созданные или адаптированные специально для новой выставки. Все художники знали о роли ИИ и могли не только спорить с его интерпретациями, но и отвергать их. У каждого участника была собственная исследовательская задача и собственный способ взаимодействия с технологией. 

Что технически представлял собой Noah33? Это художественная персона, существующая языковая модель, специально настроенный AI-агент или система из нескольких инструментов? Кто участвовал в его создании и настройке?

В итоговой версии Noah33 — не отдельный автономный продукт, а художественная и концептуальная система, существующая через отношения между людьми, произведениями и цифровыми инструментами.  Само имя отсылает к Ною и ковчегу, конструкции, которая должна провести человечество через катастрофу. В проекте мы спрашиваем, может ли ИИ, созданное человеком коллективное сознание, сохранить возможность будущего. В определённом смысле вся выставка и была Noah33.

На первоначальном этапе мы думали о Noah33 как о конкретном цифровом аватаре. Предполагалось, что у него будет визуальный образ, голос и возможность разговаривать со зрителем. Но в процессе работы я поняла, что, наделяя ИИ внешностью и человеческим поведением, мы неизбежно превращаем его в имитацию человека. Это значительно упрощало бы поставленный нами вопрос, поэтому мы отказались от буквального антропоморфного аватара.

Число 33 связано с историей технологий: классическая долгоиграющая виниловая пластинка воспроизводится со скоростью 33⅓ оборота в минуту. Поэтому 33 стало для нас числом механического воспроизведения, повторения и технологически организованной памяти. Хотя тут могут быть и другие символические ассоциации.

Кто формулировал инструкции для взаимодействия с Noah33 и как ИИ использовался на разных уровнях проекта?

Инструкции для диалога задавали мы сами. На уровне отдельных художественных практик ИИ использовался для разговоров, работы с цифровыми архивами, восстановления материалов или обращения к интернет-данным. На кураторском уровне он помогал выявлять ограничения алгоритмического интеллекта, позволил сделать видимым сам процесс взаимодействия человека с созданной им технологической системой, включая наши ожидания от нее, проекции, страхи и стремление приписать машине субъектность. 

 Как практически выглядело ваше взаимодействие с ним? Это была последовательность диалогов и уточнений или система выдавала решения, которые команда затем принимала либо редактировала?

Это была последовательность диалогов, уточнений и проверок. Искусственный интеллект не выдавал нам готовую выставку, которую команда затем просто принимала или редактировала. Мы задавали рамки, формулировали вопросы, получали ответы и решали, какие из предложенных связей действительно могут работать внутри проекта.  На уровне отдельных произведений взаимодействие могло быть более непосредственным, а многие работы вообще не содержали ИИ-технологий на уровне формы.

Можете привести два примера предложений, возникших в диалоге с Noah33: одно, которое вошло в выставку почти без изменений, и одно, от которого команда отказалась или которое существенно переработала?

Одним из примеров решения, которое вошло в проект практически без изменений, стала система обозначения произведений: N01–N32 + N33, где сама выставка понималась как тридцать третья работа. Эта формула напоминала зрителю, что он находится внутри единой системы, а не просто посещает выставку отдельных объектов.

При этом я не могу выделить одно отклоненное решение, поскольку чаще мы отказывались от самого типа интерпретации: формально убедительной, но слишком гладкой и универсальной. Такие тексты могли быть применены практически к любой работе и поэтому не выдерживали кураторской проверки.

Можете привести два примера предложений, возникших в диалоге с Noah33: одно, которое вошло в выставку почти без изменений, и одно, от которого команда отказалась или которое существенно переработала?

Одним из примеров решения, которое вошло в проект практически без изменений, стала система обозначения произведений: N01–N32 + N33, где сама выставка понималась как тридцать третья работа. Эта формула напоминала зрителю, что он находится внутри единой системы, а не просто посещает выставку отдельных объектов.

При этом я не могу выделить одно отклоненное решение, поскольку чаще мы отказывались от самого типа интерпретации: формально убедительной, но слишком гладкой и универсальной. Такие тексты могли быть применены практически к любой работе и поэтому не выдерживали кураторской проверки.

Какие ошибки, ограничения или неожиданные интерпретации проявились в его работе? Был ли случай, когда AI заметил в произведении связь, которую не увидела человеческая команда?

Да, такие случаи были, и именно они оказались для нас наиболее интересными. Например, в работе Нели Акимовой, переосмысляющей образ Венеры Виллендорфской. Для нeё эта фигура была прежде всего образом своеобразного кокона, внутри которого формируется новая форма человечества. В диалоге с ИИ возникла другая интерпретация: окружающая Венеру сеть была прочитана не как защита, а как система ограничений, внутри которой оказывается заключен сам источник жизни.  

Эта интерпретация не изменила произведение, но позволила увидеть, насколько по-разному человеческий и цифровой разумы способны выстраивать смысловые связи. При этом именно здесь проявилось и главное ограничение ИИ — он стремится к завершенным объяснениям и плохо удерживает продуктивную неоднозначность, на которой часто строится современное искусство.

Другой случай связан с образом Noah33. Искусственный интеллект предложил фигуру Ноя как символ спасения человечества, однако именно здесь для нас возникла принципиальная ирония проекта. Мы не утверждаем, что технологии способны стать новым ковчегом. Напротив, выставка задает вопрос, что сегодня действительно может стать спасением: дальнейшее развитие технологий, критический диалог с ними или способность человека сохранить свободу выбора?

Как концепция EDEN.exe была переведена в физическое пространство? Кто определял драматургию экспозиции, соседство произведений, маршрут зрителя, свет и монтаж, и какое произведение или сочетание работ стало её смысловым центром? 

Пространство бывшего торгового комплекса сыграло в этом важную роль. Пережившее смену своей функции, оно само стало метафорой культурного перехода от прежних моделей коллективной жизни к новым временным формам существования.

Нам было важно, чтобы зритель воспринимал выставку не как последовательность отдельных произведений, а как единую среду. Мы проектировали не маршрут между объектами, а постепенное изменение способа восприятия согласно формуле N01–N32 + N33. По мере движения по пространству зритель сталкивался с работами, в которых становилось невозможно провести чёткую границу между памятью и данными, материальным объектом и цифровым образом.

В определённом смысле главным произведением EDEN.exe была сама система отношений между работами. Отдельные произведения сохраняли самостоятельность, но только в пространстве выставки они начинали производить новые смыслы, которые невозможно было обнаружить, рассматривая каждую работу изолированно.

Работала ли итоговая выставка как самостоятельное художественное высказывание для зрителя, который ничего не знал о Noah33? Или понимание механики AI-кураторства было необходимой частью восприятия?

Да, выставка должна была работать как самостоятельное художественное высказывание. Знание всей механики взаимодействия с Noah33 расширяло восприятие, но не являлось обязательным условием.

Мы заявляли, что исследуем ошибки, сбои и неустойчивость созданных человеком систем. Однако далеко не все произведения были непосредственно связаны с ИИ или цифровыми технологиями. Ошибка могла проявляться в памяти, в восприятии прошлого, в попытке человека создать идеальный порядок, в отношениях с природой или в самой модели утопии. Поэтому зритель мог войти в проект через конкретное произведение, материал, образ или личную ассоциацию, а уже затем обнаружить более широкую рамку диалога между физической и цифровой реальностью.

Не возникло ли риска, что технологическая новизна и фигура AI-куратора заслонят художников и сами произведения? Как вы старались удержать этот баланс и как на него реагировали участники?

Такой риск существует, если искусственному интеллекту передают право думать вместо художника или создавать произведения вместо него. Тогда технология быстро превращается в главный аттракцион, а художественное высказывание становится лишь иллюстрацией её возможностей. В EDEN.exe этого не происходило, потому что ИИ не был финальной инстанцией. Мы старались удерживать внимание не на утверждении, что искусственный интеллект сделал выставку, а на том, как его присутствие меняет наши представления об авторстве, интерпретации и ответственности.
 
Как зрители узнавали, какие решения принадлежали Noah33, а какие человеческой команде, и какие реакции оказались для вас наиболее показательными? По каким критериям вы оцениваете результат EDEN.exe — как выставки и как кураторского эксперимента?

Мы не стремились маркировать каждое решение: это сделал человек, а это предложил ИИ. Для нас важнее было поместить зрителя в состояние технологической лиминальности между физической и цифровой реальностью, где граница авторства не всегда очевидна. При этом во всех сопровождающих материалах было прямо указано, что проект строится как диалог между человеческим и искусственным интеллектом. Зритель знал условия эксперимента, но должен был самостоятельно наблюдать, как эти отношения проявляются внутри выставки.

Результат мы оцениваем прежде всего по реакции аудитории. EDEN.exe стал одним из заметных проектов фестиваля. Зрители задерживались в пространстве, внимательно читали аннотации, задавали вопросы, возвращались к отдельным произведениям и вступали в диалог с командой. Для нас было важно не просто привлечь внимание идеей ИИ-куратора, а удержать его самими работами и возникающими между ними смыслами.

Второй критерий — исследовательский. Проект позволил увидеть, какие идеи обладают потенциалом дальнейшего развития, а какие гипотезы оказались менее продуктивными, чем мы предполагали.

Важно также, что фестиваль низкобюджетный, то есть нам приходилось искать креативные решения для неподготовленного к экспонированию огромного пространства. Я считаю, что мы справились.

Что в проекте получилось сильнее первоначального замысла, что вы сегодня сделали бы иначе и что этот опыт изменил? Планируется ли дальнейшее развитие Noah33?

Этот опыт изменил моё отношение к собственной профессии. Я поняла, что куратору необходимо быть смелее и доверять себе. Если существует важная тема, есть внутренняя необходимость её исследовать, и художники готовы идти в этот эксперимент вместе с куратором, его нужно осуществлять. 

Сильнее первоначального замысла оказался непосредственный контакт со зрителем. Реакция аудитории показала, что проект состоялся не только как эксперимент с ИИ-кураторством, но и как самостоятельное художественное высказывание. В дальнейшем мне хотелось бы сделать эту внутреннюю механику эксперимента более видимой, не превращая её при этом в технологический аттракцион.

Исследование однозначно будет продолжено. В следующих проектах Noah33, вероятно, будет развиваться дальше, как модель отношений между человеческим, машинным и коллективным сознанием.