Разговор хочу начать с вопроса: каково это — быть современным художником сейчас? 

Интересно. Местами сложно, местами непредсказуемо, но в целом очень интересно. Будем смотреть, что из этого получится. 

А в какой момент Вы осознали, что Вы — художник? 

Наверное, года четыре назад ко мне пришло осознание, что это именно то, чем я хочу заняться в своей жизни. Наблюдаю, как меняется моё видение и материалы, с которыми я работаю. Я и сейчас продолжаю экспериментировать, несмотря ни на что. Например, сейчас меня занесло в аналоговую печать. Нравится процесс. Результаты — неожиданные. Но вообще, путь, конечно, очень интересный: смотреть и пробовать — всей жизни не хватит. 

Вы сказали «несмотря ни на что». Это на что? 

Это на сложности с продвижением, вечный поиск себя, новых смыслов, коммуникации, становление себя как художника. На признание и желание быть услышанным.  Есть свои сложности, как и везде, но… это даже не сложности, а скорее задачи, которые предстоит решить.  

Вы обмолвились об аналоговой печати. Но давайте, прежде чем говорить об этом, поговорим о традиционном для Вас медиуме. В какой технике и в каком стиле Вы работаете? Как Вы рассказываете о своём искусстве? 

Я создаю образы, создаю любовь. Пробую себя и развиваю именно в той технике, которая даёт ощущение, что смотришь на коллаж, но это иной метод создания искусства — это соединение гиперреализма и набросков, несколько техник в одной.

Рисую акрилом. Стараюсь делать это в смешанных техниках. Это же сейчас актуально и междисциплинарность в тренде. Но мне кажется, важно для художника — открыть то, что есть внутри. И сделать это, пусть для небольшого количества людей, но с каким-то важным смыслом. 

Просто акрил, акрил с карандашами, акрил с углём, с пудрой, маслом, с акварелью… Мне нравится его пластичность, быстрота решения — есть всего один вариант, иначе придётся переписывать всю картину. Это не масло, когда можно вносить коррективы постоянно.

Про идеи. Что стоит за созданием образности и любви?

Скорее всего, образы из прошлого, наша коллективная память, то, что живёт в подсознании — образы детства, радости. Я стараюсь создавать эмоции. Мы же все эмоциональны — живем эмоциями, чувствуем эмоции, едим эмоции, пьем эмоции, слышим, слушаем, дышим эмоциями. Это то, что нас наполняет. Все остальное неважно. Все остальное фоново. Я взяла такую тонкую грань между взрослым и детством.

Есть такая маленькая полосочка, которая позволяет нам идти дальше и верить в чудеса. Благодаря ей мы все еще верим, надеемся, загадываем желания на падающие звезды. Я взяла именно эту сферу — детские воспоминания, но изображаю их не в цветном виде, как это общепринято, а перевожу в чёрно-белые моменты, которые каждый зритель сам раскрашивает в своей памяти по-своему. Детство примерно наполняется одним и тем же, но у каждого свои цвета. Почему у нас до сих пор вызывают трепет старые чёрно-белые фотоснимки? Они погружают в размышления, воспоминания и исследования. 

Пока Вы рассказывали, я в какой-то момент поймала себя на мысли, поправьте меня, если я неправильно прочувствовала это, что Вы как художник через свои образы создаете некий фильтр, который зритель принимает за собственную оптику своей памяти. Верно?

Да, я создаю персональные диоптрии. 

Но это же не всегда позитивные эмоции.  Для Вас важно, чтобы человек, глядя на Ваши работы, окунался в «приятное» прошлое или это процесс, который от Вас не зависит?

Конечно, никто не может нести ответственность за цепочку ассоциаций, которые возникли припросмотре старых фотографий, например.  Дело в том, что скорее всего есть моменты, которые сильно цепляют психологически.  

Проживание здесь и сейчас даёт возможность освободиться и почувствовать себя чуточку счастливее, чуточку свободнее. Через что ты при этом проходишь — будет ли это цепочка приятных воспоминаний, или где-то возникнет грусть, тоска и слезы — вполне нормально, это эмоции. Через слёзы мы тоже приходим к пониманию, что есть счастье. 

У Вас есть художественное образование?

Я в свободных мастерских профессиональных художников обитаю. 

Вы же прошли отличную школу уральского авангарда. Но я хотела перевести разговор в контекст Вашего психологического образования. Вы защитили диссертацию по психологии. На какую тему? 
 
Психология толпы, общая психология и гендерная психология. Очень сильно увлекалась и долго исследовала детей. Мы с командой открывали лабораторию для детей с особенностями развития, которая сотрудничает сейчас с международными университетами. Она существует до сих пор, пользуется безумной популярностью. Я исследовала аспекты детской психологии и взросления.  Был период, когда исследовала развитие мозга детей до трёх лет.

В своих картинах я, как правило, изображаю детей маленького возраста, это безумно интересно. Возраст — это возможности. Там такая бездонная вселенная, куда можешь заложить всё, что хочешь, всё, что считаешь нужным, и ребёнок сам найдёт нужные пути развития, необходимые моменты для своего взлёта. 

Какого возраста дети на Ваших работах? 

Я в основном рисую детей трёх, пяти, семи лет, иногда это подростки. Подростки мне интересны. Ребёнок до трёх лет — это беспомощное, сладкое, милое создание, где сплошные мимими и счастье. Редко кто помнит своё детство. Большой пласт до семи лет — это уже товарищи-исследователи, очень сильно взращивающие психику мамы и папы. 

Получается в серии повествование моментов всей жизни? То есть это один и тот же персонаж, который на Ваших холстах взрослеет, меняется?  Или это Ваше собственное альтер-эго? 

Это скорее диалог с жизнью, такое собрание воспоминаний исследовательской работы.

Знаете, мы же вспоминаем не какой-то конкретный момент, а что перед этим было или после этого, люди рядом были какие, что они при этом делали. Проживая один и тот же момент, люди могут помнить совершенно разное. Такие, знаете, истории, которые рассказывают за семейным столом, как правило. Через разницу и поколений, и ракурса точки зрения, и разницы гендера, да всего чего угодно: состояния, настроения… Всё это имеет невероятное значение.

И я хочу продолжать эту серию как свой формат диалога с миром. Как проект, она зародилась несколько лет назад. Я же стрит-фотограф и занимаюсь этим всю свою жизнь. Накопилось столько образов в голове и в аналоговых фотоснимках, да и вообще куча всего. Пробовала разные образы, разные способы воспроизведения, форматы диалога и игры светотени, и где-то года полтора назад ко мне пришло чёткое осознание, как именно я хочу, чтобы всё выглядело. Её же можно бесконечно продолжать, как вечный диалог взрослого с детством, и наоборот.

А аналоговая печать? Что Вы создаете в таком формате? 

Я уже пробую переводить свои картины в аналоговую печать.  Обычно так создают эскизы, фотографии, зарисовки или ещё что-то, чтобы затем создать полотно, а у меня наоборот — создавая аналоговые фотоснимки, хочу попробовать проект, где будет микс фигуратива и аналоговой печати. Но печати не с фотографии, а именно с полотен. 

Так, нужно пояснение про микс фигуратива и аналоговой печати. Вы имеете в виду, что будет проект, где будут живописные работы и в этой же серии будут аналоговые снимки?

Да, аналоговые снимки, сделанные с готовых картин. Не с фотографий, а с картин.

Знаете, когда я рассматривала Ваше портфолио, наиболее сильное впечатление на меня произвела работа, где изображён дедушка. Он идет вверх около забора… Его путь — серый, но траектория движения вверх.  А рядом другая дорога — яркая и игривая. Есть ли для Вас работы, которые являются особенными? Не знаю, корректно ли об этом спрашивать, но очень хочется это сделать.

У меня в каждый период времени есть картины, с которыми я долго не могу расстаться. Например, картина «Сквозь лобовое». Ты едешь, дороги не разобрать, или, напротив, стоишь в пробке, дождь льёт, как из ведра, в работу включаются дворники, а ты поворачиваешь взгляд и видишь полурастёкшиеся силуэты, и в какой-то момент понимаешь, — это же примерно там, где я вырос, те самые дома и ничего не поменялось вокруг.  Вроде те же силуэты, только масштаб другой. То, что раньше казалось большим, теперь полуразрушенное, неважное, невзрачное, а раньше тебя восхищало. Это связано с тем, что ты физически и ментально вырос. 

Следующая моя любимая работа из серии, над которой я работаю сейчас - «Это мой папа однажды придумал Луну». Она недавно стала лицом выставки в одной из галерей на Винзаводе. 

Про что эта серия? 

Она называется «Колесо сансары». Каждый ребенок — новая вселенная и осознанный родитель пытается свою вселенную подарить ребенку, обезопасить его.  Это все сильно метафорично, и в моих картинах выражается в предметах, которые взрослый передает, дотрагиваясь одновременно с ребёнком. В картине «Твой ход» два мальчика играют в шахматы, но шахматы представляют собой звёздное небо. Каждый ход влияет на исход события. Здесь — это метафора жизни и того пути, который ты выбираешь. Мы же взрослые знаем, что звёзды не падают, да и это вообще не звёзды, но в детстве из книжек и сказок создался такой образ, — вот зажмуришься, загадаешь желание на падающую звезду и оно обязательно исполнится. Но ведь оно исполняется не от того, что ты загадал желание, а из-за того, что начал предпринимать шаги к этому желанию.

Мы с детства пытаемся понять, кем хотим стать, где будем развиваться. Нам в этом родители помогают, иногда сильно, иногда не очень. Иногда ты сам себе предоставлен, ощущаешь свободу выбора, иногда — под чётким руководством живёшь.

Давайте поговорим про цвет в Вашем искусстве. По какому принципу Вы выбираете колорит? 
 
50 оттенков серого плюс фуксия (смеется). Да-да.  На самом деле это изначально было шуткой. Есть такой авторитет в мире цвета — система выбора цвета Pantonе, от одноимённой компании, которая каждый год выбирает цвет года. Каждый из них становится трендовым — проходят через годы, или живут один сезон и не приживаются. Так получилось, что серия родилась года два назад, когда был объявлен цвет фуксии. 

Мне близок режим отсутствия цвета, когда ты сам все раскрашиваешь в цвет своих воспоминаний. Иногда я сама на холст добавляю ярких красок, люблю глубокий синий, он такой бархатный, дает ассоциацию со звездным небом, с волшебством, наверное.

Мы невольно подняли тему трендов. Для Вас важно быть в тренде? 

Нет, я не про это. Я очень долго слышала в адрес своих работ, что картины пустые, там не хватает цвета, а оказалось, что основной цвет-то есть и это белый. И если углубиться в это, то именно белый даёт спектр всего, что мы видим.

Говорят, что творческие люди очень ранимы и уязвимы. Как Вы реагируете на критику? 

Я её обожаю! В критике — возможность увидеть то, на что ты даже не смотрел и не думал. Люди видят потрясающе! Это даёт дальнейший повод для исследования, и в моём случае периодически наталкивает на потрясающие идеи. В общем, я рада, что есть критика, люблю, когда она основательна и подкреплена. И люблю, когда люди своё мнение высказывают, даже когда их не просят об этом. 

Знаю, что у Вас есть исследование, которое Вы назвали «концепцией музыки повседневности». Могу ошибаться в названии. Расскажите, пожалуйста, об этом.

Да. Это видение окружающего вокруг нас через музыку, ноты, инструменты и звучание.  Есть один проект, который тоже имеет большое количество продолжений, потому что говорить и чувствовать про это можно бесконечно. Это то, что видишь каждый день, но каждый день они почему-то меняются. 

Родился проект более 7-8 лет назад, когда однажды мы с младшим сыном шли в детский сад и после возвращались обратно. Туда шли — был дождь, обратно — тоже был дождь. Мы смотрели на небо, а там провода и на них птицы сидят. Оказалось, это гамма.  Я стала наблюдать и поняла, что провода в городских пространствах в основном по 5, а это — нотный стан. Провода по 6 и по 7 — гитара, а по 4 — скрипка.  Это всё струнные инструменты.

В один момент, а у меня есть образование музыкальное, пошли ассоциации и целые мелодии. Я слышу, как на проводах записаны целые мелодии.  Бывает, сливаешься с ними, бывает, слышишь свою.

И родился проект, который называется TimeFlies. Он про музыку на проводах, про поиски себя, про свою мелодию внутри. Она у всех звучит по-разному, иногда тихо, иногда скрипуче, иногда прорывается очень громко. И как раз в этом проекте идут образы многоэтажек, одиноких птиц, полеты на фоне галдящей стаи на проводах и какой-то мелодии при этом... В этом проекте пока звучат любимые мелодии моих детей. Это Ханс Циммер, а последний холст у меня - The Verve «Bittersweet Symphony», это достаточно знаменитая композиция, но только у меня она в новом прочтении. И опять же, чёрно-белый мой любимый цвет.

Звучат метафорически? Как Вы изображаете звучание? 

Звучание изображается проводами и птицами.  Люди, у которых есть музыкальное образование, которые хоть раз видели нотный стан и имеют опыт общения с фортепиано или гитарой — с любым музыкальным инструментом — подходят и видят.  Были случаи, когда подходили музыканты и говорили: «Ой, это же Циммер! Серьезно?».

Интересный маркер найти единомышленников! Но эта история немножко не для всех. 

Да, она должна идти с расшифровкой, но, как правило, проект сопровождается авторским аудиогидом. На персональной выставке были случаи, когда люди просто садились слушать и их убирало на час, они легко пропускали фуршет и экскурсии.

Поделитесь своим выставочным опытом. У Вас было участие в коллективных проектах и персональные выставки?
 
Да, коллективные проекты были и за рубежом, и в России. Я выступала куратором своих проектов, и проектов в содружестве с другими художниками.

Разные выставки были: знаковые и не очень. Стараюсь участвовать в благотворительных проектах, где есть возможность через своё творчество адресно помочь детям и взрослым. Радуюсь, когда моё творчество находит выход именно в помощи. 

А что для Вас знаковая выставка? 

Когда я вижу эмоции людей и они начинают говорить о них. Был случай, я открыла свою персональную выставку и буквально через пару дней пошла на очень знаковую выставку в одну очень серьёзную галерею. Пошла с ребёнком, он очень любит Зураба Церетели. Сын увлекся надолго, а я уже все посмотрела, взяла чашечку кофе и решила посидеть. Рядом стояли две женщины — сотрудницы галереи. У них, видимо, какой-то перерыв был, а я сидела и нагло подслушивала о чём они разговаривали. Представляете, они рассказывали про мою выставку. Это люди, которые работают в таком потрясающем месте, это почти музей, прекраснее не придумаешь. А они вдохновенно говорили о моей картине. 

Вы живёте в Екатеринбурге. Вы, как активный участник локального уральского арт-сообщества, как оцениваете возможности для развития современного искусства? Есть ли у Вас возможность выставляться? Как вообще у Вас всё устроено?

Нормально устроено. Есть музеи, галереи, локальный спрос, интерес и локальная приверженность. Такой, знаете, лютый уральский андеграунд. Приезжают знаменитые выставки, разные галереи разное искусство представляют, продвигают разных авторов, которые позиционируют разные искусства. Интересно. Стараюсь участвовать по возможности.

За деятельностью каких местных музеев или галерей Вы наблюдаете?

Есть музей Павла Неганова (Музей Андеграунда, прим. ред.). Это коллекционер, очень харизматичный. У него как раз обширная коллекция андеграунда: московского, питерского, уральского. Это человек, который продвигает современное искусство и выставляет современных художников.

«Главный проспект» тоже очень знаковая галерея. Здесь проходят потрясающие выставки. Очень надеюсь с ними однажды посотрудничать. 

Музей архитектуры и дизайна, где я выставлялась несколько лет подряд. Там проходят выставки современного искусства «Андеграунд».  Есть постоянные авторы, которые там участвуют, но и регулярно идут поиски новых художников. Потрясающе, конечно.

У Вас же довольно большой опыт участия в международных проектах. Вы выставлялись в Лондоне. Какой опыт там получили? 

Это было уже в период, когда выставки в мировых столицах стали практически невозможными. Очень много авторов получили отказ, а я вошла в 150 лучших авторов и получилось поучаствовать коллективно в выставке в Лондоне. Примерно в этот же период я получила гран-при Фестиваля искусства в Стокгольме, участвовала в коллективной выставке в Индии. В Турции,надеюсь, буду участвовать, сейчас рассматриваю проект.  

Если вернуться назад на нулевой километр профессионального пути, какие бы советы Вы себе дали? 
 
Иди вперёд, ничего не бойся, не оглядывайся и не бойся спорить.

То, что думают люди, это, конечно, важно, но важно не настолько, чтобы менять траекторию или останавливаться. Каждый имеет право на свою точку зрения. Это мир взаимодействия с людьми — общайся, путешествуй. Здесь раскрываются все возможности, даже если сильно страшно. Иди туда, где живёт твой самый большой страх, и просто слушай себя.

Всё это нужно для того, чтобы однажды ты сел и понял, что это именно то место, где ты хотел оказаться; это именно то, что ты хотел делать всю свою жизнь; это именно то, что делает тебя счастливым. А если это делает счастливым кого-то ещё, то твоя миссия выполнена.