Ольга, помните ли вы момент, когда впервые поймали себя на мысли, что вы — художник?  Что тогда происходило вокруг вас?

Момент осознания себя как художника я помню очень хорошо. Поздний вечер, безлюдная улица, густые длинные тени. Мне 12 лет и я внезапно чувствую судьбу открыть новый мир. Ни до, ни после такого ощущения не было. Как молния. Вскоре я его забыла и вспомнила лишь спустя много лет.

Что позволило забыть это ощущение и как или благодаря чему оно снова вернулось?

Ощущение возникло как вспышка озарения. Фрагмент будущего, попавший в прошлое. И только когда он стал настоящим, я смогла вспомнить, что в детстве знала это.

Обучение графике в МГУП отразилось  на вашем видении искусства?

Без сомнения, и не только графике. У нас на курсе был необыкновенный преподавательский состав. Александр Ливанов, Наталья Николаевна Розанова, Ирина Чмырева... Знакомство с идеями К. Малевича на практических занятиях в «Лаборатории конструктивизма» Александра Лаврентьева дало мне толчок к совершенно новому пониманию искусства. Впоследствии я перестала сомневаться в способности искусства быть посредником между видимым и тонкими мирами. Пришла к ощущению единства всего сущего, где вибрация и фрактал стали основой всех форм живых структур. Для меня это был долгий путь, но, по стечению обстоятельств, первые шаги были сделаны в творческой среде ВУЗа.

А как вы оцениваете роль художественного образования в становлении художника вообще? Для вас это фундамент, который дает базу и инструменты или все же каноны - это скорее рамки, от которых после приходится освобождаться?

Образование для художника — это одновременно и фундамент и рамки, которые он может раздвинуть, если решит взбунтоваться. В любом случае, ВУЗ, как минимум, даёт некоторое понимание против чего бунтовать.

Давайте поговорим о технике, с которой вы работаете в настоящее время. Вы создаете скульптуры из «выращенного» мрамора. Расскажите как эта новаторская  технология появилась в вашей практике?

Мрамор, а также кварцит и, в перспективе, ещё большая палитра минералов. Это арт-проект Алексея Ведмеденко, ученого-художника, проживающего в Крыму. Вдохновленный творчеством Микеланджело, он решил создать особенный материал, специально для произведений искусства. Природный, живой, невероятно долговечный.  Алексею оказались близки мои эстетические и философские идеи в скульптуре, он меня нашел и предложил попробовать. Теперь мы продолжаем проект вместе.

В нашей беседе вы описывали процесс создания скульптур как медитативный, где камень растет с вашей помощью, образуя фракталы и формируя «вибрирующую» текстуру. Поделитесь, пожалуйста, как удается создавать и форму, и образность? Подвластен ли контролю этот процесс созидания? 

Да, такая скульптура требует точности и достаточно высокой степени концентрации. Контакт с материалом вводит в некое медитативное творческое пространство, где кристаллическое сознание проявляет себя и как бы немного подсказывает пластический характер формы, которой хочет быть. Однако, при формировании «конкретной явленности абстрактного», точность воплощения очень сильно зависит от индивидуальности художника. Скульптура ни секунды не растет полностью сама. Вплоть до миллиметра это многослойное ручное наращивание формы из раствора кристаллов минералов. Наносится кистью, слой за слоем — такая трехмерная каллиграфия. Таким образом одновременно выращивается слоистая структура камня и форма скульптуры. Двойной скульптурный процесс. Напоминает ковку самурайского меча.

Идея скульптуры возникает в диапазоне тонких интуитивных вибраций, а её проявление разворачивается по фрактальному принципу. На «клеточном» микроуровне (под электронным микроскопом) скульптуры имеют внутреннюю фрактальную структуру. На макроуровне формы их тел развиваются как динамический фрактал. И на мультиуровне они также вступают в нелинейные взаимосвязи и фрактальные взаимодействия как часть глобального тела искусства. Такая многоуровневая резонирующая связь внутреннего и внешнего.

Несмотря на абстрактность и кажущуюся внешнюю аморфность формы, чем для вас является созданный художественный образ?

Скульптура для меня — это прежде всего живое существо, а лепка формы — создание его тела. Вы верно заметили, мои работы во многом противостоят идее завершенности скульптурной формы, ведь свойства живого — динамика и рост.

Поэтому вы помещаете свои работы в природный ландшафт - морское побережье или лесные заросли? 

Таким образом они инсталлируются в места своего происхождения. У каждого места есть свой «тонкий план», мир сущностей намерений и ощущений, способных становиться формой. Крым — это огромная библиотека таких «эйдосов», большинство которых связано с природой. Инсталляция совмещает ландшафт места и его существ «тонкого мира» в проявленном состоянии, а также является формой благодарности месту, с которым возник контакт.

Я правильно понимаю, что каждая скульптура получается совершенно уникальной и единственной в своем роде? Даже при желании повтор невозможен? 

Да, это так. Для меня копировать собственные скульптуры как пытаться прожить вчерашний день. Кроме того, создать копию структуры оригинала даже технически невозможно. Наверное, современные 3d-сканеры и принтеры могут сделать высококачественную и масштабируемую репродукцию. Но это будет именно репродукция. Для зрителей чутких к ауратичности разница будет огромна.

Поскольку одна из тем, которую мы исследуем в Art MUSE - это арт-бизнес и развитие карьеры художника, хочу спросить: каким образом вы транслируете эстетику и философию в своих художественных заявлениях и влияет ли сам процесс создания на ценообразование или ценность произведений для ваших коллекционеров?

Транслировать я пытаюсь через визуальный контекст и методом описания, анализ сделанного для меня это отдельный вид творчества. Однако, кажется что приобретают мои работы больше через эмоциональный с ними контакт. Когда скульптура находит своего коллекционера, у них возникает та глубина понимания, какую сложно обеспечить одной лишь экспликацией. В них заложено больше, чем я могу описать, часть своих историй они хранят для общения с владельцем. Что-то очень личное.

Ваш бэкграунд в перформансе и японском танце Буто, а также участие в Московской биеннале современного искусства. Расскажите, пожалуйста, об этом междисциплинарном опыте. 

Танец и перформативные практики были важным этапом на творческом пути. Этапом разворота фокуса моего внимания из области стремления кем-то стать в область понимания того кто я есть. Участником перформансов биеннале я выступала дважды, в 2015 году — VI Московская биеннале современного искусства, и в 2011 — X Международного биеннале современного искусства «Диалоги» в Санкт-Петербурге, где  участвовала в проекте японского мастера буто Кацура Кана, у которого мне также посчастливилось учиться. Многое из уроков танца я впоследствии перенесла в скульптуру.

Участие в крупных институциональных проектах  как-то повлияло на вашу художественную карьеру? И вообще, есть ли у вас отношение к развитию своего искусства как к карьере? 

Художник как проводник, если он берет на себя эту роль, обязательно должен показывать своё искусство и знакомить с ним. Участие в крупных институциональных проектах значительно облегчает этот процесс. Общение с профессиональной средой очень вдохновляет, поддерживает и действительно помогает расти. Что касается кристаллических скульптур, то их я делала без всякой мысли о дальнейшей карьере. Максимально использовала шанс реализовать художественный потенциал. Из-за осложнений после перелома позвоночника мне тогда казалось, что этот проект — вообще последнее,  что я делаю. Однако, с завершением серии начались улучшения. И вернулись мысли о карьере.

Это очень искренне! Спасибо большое за доверие. В продолжение хочу спросить: если бы вы могли передать одно ощущение всем, кто соприкасается с вашими скульптурами, что бы это было? 

Мы живём в мире, где возможным стало всё, даже невозможное.

У меня для вас последний вопрос - каким вы видите пространство будущего для искусства, в котором, в том числе ваши скульптуры могли бы «расти» дальше? 

Кажется, все мы подходим к очень интересному этапу развития. Научились создавать виртуальность и целые миры в ней — развернули собственную ветвь фрактала творения. Это подталкивает к осознанию человеком себя как творческого проекта, а всех своих слов и действий как фрактальных ветвей искусства.

Мне пространство видится таким. Посмотрим....