Здравствуйте, Надежда! Сегодняшний наш разговор посвящён вашему уникальному творчеству, в котором текстиль обретает новые, глубокие смыслы. В последнее время текстильное искусство переживает настоящий ренессанс, занимая всё более заметное место как на российской, так и на международной арт-сцене. Поделитесь, пожалуйста, как у вас произошло знакомство с этим материалом? И почему именно его вы выбрали главным для своей художественной практики?

Тут мог бы последовать долгий рассказ о том, что вязание и прочие виды рукоделия присутствовали в моей жизни всегда, но я могу точно назвать момент, когда вязание стало для меня чем-то большим, чем технология изготовления одежды.

Готовясь к интервью, я полистала свой блог в ЖЖ, где в самом первом посте описывала, как наблюдала в электричке за женщиной, вязавшей что-то крючком.  Эта сцена пробудила во мне сильнейшее желание взяться за крючок — не ради результата, а ради самого процесса. У самурая нет цели, только путь…

Однако моё сознание не приемлет полного отсутствия цели. Поэтому, я стала выбирать изделия по уровню сложности и исключала те, где нужно делать расчёты, следить за узором, подгонять размеры, сшивать детали. В итоге, я с упоением погрузилась в вязание пледов. Какое-то время мне виделось это пораженчеством — вместо того чтобы достичь мастерства в сложном, я полностью отказалась от тех вещей, которые вызывали напряжение.

Недавно я смотрела документальный фильм о Майе Плисецкой, который развеял у меня последние сомнения в правильности моей стратегии. Она никогда не делала того, что у неё плохо получалось. И пока её коллеги в поте лица доводили до совершенства элементы, которые им плохо давались, Плисецкая делала только то, что было для неё легко.  Другой вопрос, конечно, что в балете было очень мало вещей, которые не давались бы ей с лёгкостью.

Вернёмся же к пледам... Именно тогда я придумала фразу для шапки профиля в соцсетях, которая отлично описывает мои отношения с вязанием и по сей день: «Могу вязать, могу не вязать. Второе сложнее, поэтому дороже.»

В трансформации моего рукоделия в творчество важную роль сыграла моя подруга — художница и дизайнер Ольга Петухова. Помимо личного примера, вдохновения и поддержки, она предложила разделить с ней художественную мастерскую. И это был один из ключевых моментов в моей творческой, уже можно сказать, карьере. Вирджиния Вулф была тысячу раз права, утверждая, что для успешного творчества женщине необходима своя комната. И, хотя сейчас я работаю в домашних условиях, опыт творения в пространстве, предназначенном только для этого, позволил перенастроить ход мыслей в моей голове.

Тот факт, что текстильное искусство набирает все большую популярность в последние годы, придал дополнительный импульс для движения в эту сторону.

Я долго думала, что быть художником — значит рисовать. Поэтому училась рисованию. Бессистемно, но упорно. Каждый раз преодолевая сопротивление и страх что-то испортить, я рисовала акварелью, а в ней, практически, нет места ошибке. И когда в моём инфополе все чаще стали появляться текстильные предметы искусства, я поняла, что могу вернуться к проверенной стратегии и заняться тем, что получается легко.  Поэтому, вместо пейзажей и натюрмортов я стала делать текстильные панно. 

В первые работы я не вкладывала особых смыслов. Мне просто было интересно и хотелось сделать что-то красивое. В 2021 году я впервые отправила свои работы на конкурс «Талант России» и фестиваль «Абстактум». Для подачи заявки работы нужно было как-то назвать. И, придумав название, я, буквально, почувствовала, как простые интерьерные панно наполнились смыслом. Обе работы тогда заняли первое место в своей категории и мне стало понятно, что я, наконец, нашла дело своей жизни.

В вашем Artist Statement вы упоминаете, что лингвистический бэкграунд сильно повлиял на вашу практику, и что создание работы часто начинается с названия. Как рождаются эти названия, и в какой момент они обретают свою финальную форму? Можете привести, конкретные примеры своих произведений, в которых название, возникшее позже полностью меняло ваше первоначальное видение работы?

У меня есть привычка цепляться к словам. Не в смысле, что кто сказал, а что может значить одно и то же слово в разных ситуациях, какие у него синонимы и есть ли разница в их коннотации. Например, границы можно отстаивать твердо, а можно жестко. Вроде синонимы, а какая разница в эмоциональной окраске. Первое — про уверенность, второе — про агрессию.

Как-то меня увлекла мысль, что название приложения Pinterest состоит из двух английских слов - pin (булавка) и interest. Буквально, это что-то интересное, приколотое булавкой на доску для вдохновения. И в голове поселилась идея работы, состоящей из множества булавочек, удерживающих каждая свою бусинку-идею. Но когда я обсуждала эту идею со знакомыми, обнаружила, что далеко не всe имели дело с Pinterest. И это название не вызывает ассоциаций, а работа остается чем-то непонятно-абстрактным. Тогда я переименовала её в «Я обязательно сделаю это, как только появится время». И вот, из забавной иллюстрации к игре слов, работа превратилась в размышление на тему моих иллюзий о своих возможностях. Сразу в памяти всплыли все эти списки, вроде, 100 величайших книг, которые обязательно нужно прочитать, 30 лучших фильмов прошлого года, которые обязательно нужно посмотреть, 100+ курсов на Синхронизации, которые обязательно нужно послушать за год пока действует подписка.

Как-то я попыталась просмотреть сначала свою доску на Pinterest, просто чтобы вспомнить, что интересовало меня несколько лет назад. И не смогла. Лента фотографий оказалась такой длинной, что мне надоело листать. При этом я верила, что «обязательно попробую сделать все это, как только появится время». В итоге эта работа превратилась в высказывание о внимательности к жизни, об отказе от иллюзии «успеть всё» и необходимости научиться выбирать, а не копить.

​​​​​​​Меня особенно завораживает, как вы говорите о кропотливом процессе вязания, сравнивая каждое движение крючка или спицы с импульсами, протекающими по нейронам.  Насколько сильно вы ощущаете эту связь между физическим процессом создания и ментальной работой, когда погружаетесь в работу?

Мелкие повторяющиеся движения рук, будь-то вязание, вышивка или втыкание иголок (не путать с куклой вуду), имеют свойство замедлять мои мысли, что дает возможность выстраивать их последовательно, не перепрыгивая с предмета на предмет.

Есть ощущение, что суетливая часть моего мозга, увлеченная мелкой моторикой, меньше вмешивается в ход размышлений. Не знаю, как именно это работает — я так и не досмотрела тот курс по нейробиологии на Синхронизации, но слышала о похожем эффекте во время медитации. Получается не только «думать мысль», но и наблюдать немного со стороны за её развитием.

Нет такого, что во время работы я думаю только об этой работе. И далеко не всегда загружаю себя размышлениями, под сериал или аудиокнигу тоже отлично вяжется. Но то, что во время вязания мне лучше думается — факт.

Понимаю, что каждая серия, каждый проект  — это целая история. Но если попытаться уловить некую общую нить, пронизывающую все ваше творчество, что бы вы выделили как главное, как сердцевину ваших художественных поисков?

Я бы отметила две составляющие  — эксперименты с материалами, из чистого любопытства, и саморефлексия.

Я всегда скептически относилась к практикам арт-терапии. Когда мне предлагали нарисовать какие-то чувства или своё отношение к ситуации, во мне просыпался человек, долгое время учившийся рисовать, но так и не достигший свободы в этом занятии. Поэтому эмоции я рисовала не с целью их выразить, а в попытке сделать достойный рисунок. Так что со мной эта практика никогда не работала. Но в прошлом году я с удивлением поняла, что моё творчество — это не что иное, как моя личная арт-терапия. И она отлично работает!

Я направляю в руки то, что меня беспокоит, и придаю этому форму, наблюдая со стороны. В итоге получаю четкую картину переживания, не окунаясь в это переживание с головой. Своего рода механизм самосохранения. Лучшие мои работы появились в периоды сильных переживаний. И это немного пугает, когда я думаю о перспективах развития в моем творчестве.

Одним из самых масштабных и, возможно, сложных проектов в вашем творчестве является инсталляция «Дедлайн». Как происходила работа над этим проектом? Что представлял собой сам процесс создания, учитывая его инсталляционную природу?

Эту работу я задумывала специально для своей персональной выставки, которая прошла в ноябре 2025 года в галерее «Пересветов переулок». Благодаря протекции галереи «Текстура», резидентом которой я являюсь, мне согласовали время и место проведения выставки по одному лишь названию (которое я, по обыкновению, потом поменяла) и описанию идеи проекта.

Поэтому инсталляцию я планировала уже под определённое помещение и его технические характеристики.  Времени на подготовку у меня было около года. Условия — близкие к идеальным. Я задумала сделать что-то более масштабное, чем мои прежние работы. Значительно более масштабное.

Первоначально эта работа должна была стать частью триптиха «Сопротивление», задуманного для того, чтобы показать, как стремления, усилия и упорство упираются в непреодолимое внешнее сопротивление — словно в стеклянный потолок — и сминаются, не находя сил его разрушить. Но жизнь внесла коррективы и из иллюстрации к очередной занимавшей меня игре слов, эта работа превратилась в личную историю и стала посвящением.

В марте прошлого года не стало моей подруги. Она умерла от рака, с которым боролась почти пять лет. Последние недели, что она провела в хосписе, я регулярно её навещала и она рассказывала об этих пяти годах, когда мы мало общались. На меня произвело сильнейшее впечатление то, с какой энергией она их прожила. И, хотя, сил у неё становилось все меньше, строя планы, она, казалось, не брала это в расчет. Она рассказывала какой ремонт они затеяли на даче и какую перестановку планируют сделать дома. Как она открыла новый для себя материал для творчества, работать с которым можно одной рукой, когда вторая рука начала отказывать из-за болезни. Эта деятельная энергия, казалось, только росла по мере того, как силы её покидали. Было ощущение, что, окружая себя делами и заботами, она с их помощью держится за этот мир.

Так появился «Deadline». Это название я трактую буквально — «линия смерти», как-то самое внешнее сопротивление, преодолеть которое нам не под силу. Но и остаться по эту сторону тоже не получится, как бы много нас с нею не связывало.

Работа состоит из нескольких ступеней, которые сшиваются между собой и обшиваются более мелкими деталями. Впервые смонтировать эту инсталляцию целиком получилось уже в галерее, и было волнительно, что же в итоге получится. Издержки моей техники в том, что картинку, нарисованную в голове, никогда не удается воплотить в точности.  Я, как говорится, следую за материалом, и он выступает полноправным соавтором.  К счастью, чем дольше мы знакомы, тем легче становится с ним договориться. В итоге, всё получилось достаточно убедительно, чтобы отразить смысл, который я вложила в эту работу.

Недавно вы закончили серию «Путевые столбы», где кроме текстиля используете другие материалы — цемент, стальную сетку, фатин, пайетки, бисер. Расскажите, как появилась идея этой серии, и как вам удалось объединить на первый взгляд разнородные материалы в единое художественное высказывание?

Ещё одна душещипательная история.

Эту серию, а правильнее, наверное, сказать проект, я придумала во время прохождения трёхмесячной онлайн резиденции Art-project от школы GetArtFit. Так совпало, что в это же время у меня нашли рак и тема онкологии захватила меня. В самом разгаре резиденции я сделала её основой своего исследования в резиденции. Да, снова переобулась в середине пути.

Я стала изучать, высказывания разных авторов на тему онкологии. И нашла очень мало произведений, рассказывающих о благополучном излечении. Взять, например, фильмы. Единственный хеппи-энд, который я вспомнила — история Саманты из «Секса в большом городе».

Не возьмусь утверждать, что посмотрела все фильмы на тему, но те, до которых я дотянулась в тот момент, рассказывали, как герои проходят пять стадий принятия, а после пускаются во все тяжкие, спешат исполнить все заветные желания и помириться с близкими, а в конце умирают. В произведениях искусства, которые мне попадались, речь, как правило, идет о страдании, преодолении, смирении или борьбе. Только у Яны Франк я нашла проект Battle inside, посвященный той самой арт-терапии. 

Немудрено, что при упоминании онкологии люди сразу меняются в лице. Тем временем, статистика выздоровления говорит о том, что рак это вовсе не приговор. За прошедший год я узнала много историй благополучного и, что было особенно неожиданным, лёгкого избавления от рака. Я сама тому пример. Но о них практически не снимают фильмов, не пишут книг, ведь в таких историях мало драмы и эксплуатации чувств.

Мне захотелось сделать что-то жизнеутверждающее. Я решила использовать ситуацию как возможность провести инвентаризацию собственной жизни, проверить, там ли я нахожусь и тем ли я занимаюсь. Так появился проект «Путевые столбы». Он не про болезнь, а про поиск внутренней опоры и сохранение себя. В итоге, «Путевые столбы» стали основной частью моей выставки «Итак, что мы имеем». Я очень благодарна Галине Черновой, куратору галереи «Пересветов переулок» за то, что она поверила в этот проект и согласилась внести изменения в выставочный план, что было непросто.

Что же касается нестандартных для меня материалов, использованных в проекте, здесь, думаю, сказалось влияние резиденции. Мы работали в группе из семи очень разных художников и сложно было ограничиться вязанием, когда коллеги свободно экспериментировали со стеклом, мылом, песком и даже перфомансом.

В других ваших сериях, таких как «Genezis» и «Чистовик», вы работаете с другими техниками и подходами. Что для вас является главным при поиске выразительности и смысла в этих, более абстрактных работах?

Я бы не сказала, что для меня они более абстрактны, чем мои текстильные объекты.

Да, в основе «Чистовика» лежит эксперимент — это новая для меня техника, и я искала, как её усовершенствовать, какие материалы лучше использовать, как их правильнее подогнать друг к другу, чтобы максимально плотно заполнить поверхность. Собирала идеальную картинку, что напомнило упражнение из коучинга, в котором предлагают представить свой идеальный день и подробно, чуть ли не по минутам, записать его. И я, как будто, выкладывала бусинами и пайетками, подгоняя их друг к другу, такой идеальный день, в котором все сочетается, блестит и переливается.

Кому не приходилось мечтать о прекрасной жизни, в которой, наконец, всё сложится, будет получаться именно так, как задумалось. А то, что живем сейчас — это, так, черновик. Придёт день, и я перепишу его заново, без помарок и зачеркиваний. Так появилось название работы «Чистовик» — коллекция иллюзий и фантазий перфекциониста об идеальной жизни, оторванных от реальности, подобно сферическим точкам в вакууме, не имеющим веса, размера и не поддающихся влиянию внешних сил.

В «Генезисе» ассоциация проще, но, тоже, вполне конкретная. Скопления бусин напоминают мне видео деления клеток, снятые через микроскоп. Видимое глазу зарождение, рост и формирование чего-то нового.

Подводя итог нашего разговора, хочется спросить у вас: видя такую актуальность текстиля, как вы видите дальнейшее развитие этого направления в искусстве? И какие новые пути и эксперименты вы хотели бы исследовать в своём творчестве в будущем?

Боюсь, я не особо компетентна, чтобы строить прогнозы о развитии целого направления в искусстве. Сейчас могу лишь отметить, что несмотря на растущую популярность текстиля, коллекционеру легче сделать выбор в пользу более традиционных медиумов — живописи, керамики.  И я сама не исключение, в нашей коллекции больше 20 работ современных художников, а текстильные только две из них — цианотипия Олега Дорогайкина и натюрморт Ольги Теплолино. В целом, это понятно — текстильные объекты требуют более сложного ухода, чем керамика, например. Но я верю, что постепенно этот параметр будет меньше влиять на принятие решения о покупке. Тем более, что тактильность текстильных объектов особенно ценна сегодня, когда наши пальцы в основном контактируют с гладкой поверхностью экранов смартфонов, что позволяет восполнить этот растущий дефицит живых ощущений.

У меня нет академического художественного образования и до недавнего времени современное искусство вызывало у меня недоумение, мне было неуютно и неловко рядом с ним. Сейчас я стараюсь делать работы, не требующие специальных знаний для их понимания. Понятные, объяснимые. Что касается практики, мне хочется внести в неё больше порядка и предсказуемости. Есть несколько работ, которые я хотела бы развить в серию, но их постоянно оттесняют новые идеи, что срочно требуют быть воплощёнными здесь и сейчас.

И хотелось бы ещё раз, а может и не один, показать проект «Итак, что мы имеем» на других площадках. Так что я открыта к сотрудничеству.