Мадина Беликова

Здравствуйте, Мадина! Вы начинали профессиональный путь в индустрии моды, работали в домах моды Франции и затем в Москве. Как этот опыт повлиял на ваше художественное видение и решение перейти к искусству? Что из мира моды вы перенесли в свою нынешнюю творческую практику?

Анастасия, добрый день! Работа в индустрии моды стала для меня важным этапом и во многом сформировала моё художественное мышление. Опыт работы с одеждой научил вниманию к деталям, чувству композиции, работе с фактурой, цветом и материалом. Мода научила меня воспринимать форму и текстуру как полноценный способ высказывания. Искусство, в свою очередь, позволило мне говорить о личных переживаниях, памяти и внутренних состояниях более свободно и интуитивно. 

Многое из опыта работы с одеждой я перенесла в свою художественную практику. Прежде всего — любовь к текстурам, тактильности и многослойности. Я до сих пор воспринимаю материал как важную часть художественного языка, а работу с трикотажем и фактурой как способ создавать не только визуальный образ, но и эмоциональное ощущение.

В ваших работах важное место занимают коллажи с использованием трикотажа. Учитывая опыт в сфере моды, можно ли сказать, что именно он подтолкнул вас к выбору текстиля в качестве художественного материала? Расскажите, что, по‑вашему, текстиль привносит в произведение? Какие ощущения или эффекты он создаёт, чего не добиться с помощью традиционных живописных средств? 
 
Учёба в Central Saint Martins College of Art and Design в Лондоне, на курсе Knitted textile design (Дизайн вязаных изделий), во многом определила мой художественный язык. Именно тогда возникло глубокое увлечение трикотажем и вязаными текстурами, которое позже естественно перешло и в художественную практику.  Трикотаж для меня — это носитель памяти, тактильности и эмоционального опыта. В отличие от традиционной живописи, он создаёт почти физическое ощущение присутствия: через фактуру, мягкость, напряжение нитей. Текстиль делает работу более живой, уязвимой и человеческой.
 
Вы упомянули, что текстиль хранит память. Интересно узнать, как именно вы «считываете» эту память в старых трикотажных лоскутах? Есть ли какая‑то конкретная ткань в ваших работах, у которой оказалась особенно яркая или неожиданная история, повлиявшая на замысел произведения? 
 
Да, я так считаю.  Я часто использую старые ненужные трикотажные лоскуты — фрагменты одежды, которую когда-то носили. Эти материалы уже прожили свою жизнь, и в их фактуре остаются следы человеческого присутствия: растянутые нити, потертости, мягкость ткани.
 
Я не всегда знаю конкретную историю вещи, но ощущаю её эмоционально и интуитивно. Иногда именно случайный фрагмент трикотажа становится отправной точкой работы, потому что в нём уже существует определённое состояние — цвет, хрупкость, тепло и уязвимость. Для меня важно не просто использовать, утилизировать эти материалы, а дать им новое художественное существование.

В ряде текстильных работ («Купальщицы», «Чемпионы» и «Схватка 1») вы соприкасаетесь со спортивной темой. Что побудило обратиться к образам спортсменов? Какой смысл или символику вы вкладываете в эти образы? Что спорт говорит зрителю в контексте ваших произведений и как вы использовали фактуры трикотажа, чтобы передать напряжение момента, динамику движения или характер героев? 
 
Спортивная тема во многом выросла из моего профессионального опыта: я долгое время занималась разработкой спортивной одежды и много взаимодействовала со спортсменами. Меня всегда интересовали образы, цвета, костюмы, концентрация и особое внутреннее напряжение, которое возникает в момент соревнования. В моих работах спортсмен — это не только конкретный персонаж, но и образ преодоления, силы и одновременно уязвимости человека. Трикотаж оказался очень точным материалом для передачи этих состояний: его структура, ритм и фактура позволяют буквально «почувствовать» движение и динамику момента.
 
Для создания рельефных элементов вы используете вязальную машину Brother. Это довольно нестандартный инструмент для художника. Расскажите подробнее о процессе: как вы подбираете узоры и текстуры для конкретных работ? Возникают ли технические сложности при создании элементов на машине, которые потом нужно органично вписать в композицию коллажа? И как вы решаете вопрос сочетания «машинного» вязания с более «ручными», импровизационными частями работы, есть ли какой‑то принцип или это всегда интуитивный выбор?
 
Когда я училась на дизайнера по трикотажу, нас учили работать на вязальных машинах, и именно тогда я освоила разные техники и узоры. Со временем появилось понимание самой технологии вязания, а вместе с ним — свобода экспериментировать с текстурами и формами. Мне интересно искать баланс между структурой и спонтанностью: машинное вязание задаёт ритм и рельеф, а ручная работа добавляет живость и интуитивность. Это постоянный творческий процесс и поиск новых идей и сочетаний.
 
Перейдём к живописной серии «Сладкая вата: память, растворяющаяся в воздухе». Почему именно сахарная вата стала центральной метафорой этой серии?  
 
На серию «Сладкая вата» меня вдохновил случайный момент: прошлым летом на набережной в Челябинске я увидела детей с сахарной ватой. Эти образы сразу вызвали у меня сильное чувство ностальгии и напомнили о детстве — времени, когда радость была искренней, лёгкой и почти невесомой. Сахарная вата стала метафорой памяти и счастья: она такая же хрупкая и мимолётная, словно растворяющаяся в воздухе и оставляющая после себя только ощущение. Хотелось передать именно это состояние — теплоту воспоминаний, лёгкость и чувство детской беззаботности, которого так не хватает во взрослой жизни.

​​​​​​​Серия явно затрагивает тонкие струны души. Насколько принципиально для вас, чтобы зритель, глядя на картины, не оставался сторонним наблюдателем, а погружался в особое эмоциональное состояние? Какими средствами живописи вы создаёте эту атмосферу?
 
Да, для меня очень важно, чтобы живопись выходила за рамки визуального. В серии «Сладкая вата…» я добиваюсь этого через размытые контуры ваты, перекликающиеся с зыбкостью воспоминаний, а мягкие пастельные тона создают эффект «затуманенного взгляда» — как будто смотришь на прошлое сквозь дымку времени. И если в этот момент в его сознании оживёт личный эпизод из детства, значит, замысел удался.
 
Завершая беседу, расскажите, пожалуйста, о ближайших творческих планах.  В будущем вы планируете развивать текстильное направление или пробовать новые техники? Может быть, есть какой‑то масштабный проект или идея, о которой вам хотелось бы рассказать? 
 
Я постоянно нахожусь в поиске новых визуальных решений и много экспериментирую с материалами и формой. Сейчас работаю над серией коллажей под названием «Портреты». В этой серии мне особенно интересно исследовать пластику оборок, воланов и фактур — то, как текстиль может буквально формировать характер и настроение образа: сложные силуэты, выразительные детали, игра объёмов. При этом для меня важно сохранять баланс между декоративностью и эмоциональностью персонажа.

В дальнейшем планирую не только развивать текстильное направление, но и продолжать активно работать в живописи. Мне очень интересно соединение коллажа и живописного подхода, поиск точки соприкосновения между фактурой, объёмом и живописной поверхностью. Думаю, именно в этом диалоге материалов и техник сейчас рождаются мои самые важные идеи и будущие проекты.