В основе проекта лежит коллекция Георгия Костаки,человека, который сохранил не только произведения, но и сами альтернативные версии художественной истории ХХ века в них. Oна хранится в MOMus - Музее современного искусства в г. Салоники и позволяет увидеть особый исторический момент, когда искусство стало претендовать на участие в формировании самой структуры реальности.

В отличие от многих западноевропейских модернистских проектов, русский авангард никогда не был исключительно художественным явлением. Его представители стремились не столько создавать новые изображения мира, сколько конструировать сам мир и предлагали различные способы его устройства. Для одних реальность представляла собой систему рационального порядка и геометрических законов, для других - живую, постоянно изменяющуюся материю, для третьих - космическое пространство будущей эволюции человека. Именно эту множественность и раскрывает экспозиция в Афинах. Кураторская концепция выставки строится вокруг отношений человека и среды - городской, природной и космической. Поэтому разделы Город, Природа, Вселенная и Человек функционируют как взаимосвязанные координаты новой картины мира, в поиске которой и находился авангард. Они образуют своеобразную карту переосмысления реальности. Внутри этой общей картины особенно интересно наблюдать столкновение принципиально разных представлений о новом мире.

Структура выставки заставляет зрителя постоянно переходить между ними. 

В разделе «Человек» особое внимание привлекают работы Соломона Никритина из серии «Монумент», показывающие человека как незавершённый проект. Рабочая башня и скрипка соединяют индустрию и музыку, тело и технологию. Человек здесь не герой модерности, а механизм постоянного становления. Это невероятно современная работа, потому что сегодня мы снова обсуждаем трансформацию человеческой природы.

Для художников Органической школы природа предстает самостоятельной системой процессов, постоянно меняющей человеческое восприятие. Так, в разделе «Природа» работы Марии Эндер демонстрируют процессы непрерывного становления формы. Аморфные структуры её работ акварелей находятся в состоянии постоянной трансформации, напоминая о скрытых механизмах самоорганизации материи.

Раздел «Город» связан прежде всего с конструктивистскими поисками Любови Поповой. Её видение распространялось далеко за пределы искусства, охватывая дизайн одежды, предметную среду и новые представления о социальных ролях. Концентрические круги на обложке журнала «Артисты кино» напоминают одновременно распространение информации, индустриальный механизм, архитектурный план и схему движения. Город здесь понимается как модель рационально организованной среды, пространство производства нового образа жизни.

Наконец, раздел «Вселенная» обращается к космическому измерению авангардного мышления, воплощённому, в частности, в работах Ивана Клюна. Освобождённые от предметности композиции превращаются в попытку представить пространство, существующее вне привычных координат времени и материи. За этими поисками угадывается традиция русского космизма, где научное знание соседствовало с философской спекуляцией, а космос рассматривался как пространство будущей эволюции человека.

Соединенные в один нарратив произведения выглядят не как история утопии, а как архив неосуществившихся возможностей. Многие из этих возможностей, однако, не исчезли окончательно. Они продолжают существовать внутри произведений как следы нескольких версий современности. Особенно отчётливо это проявляется в соседстве произведений Павла Филонова и Ильи Чашника. Если искусство Филонова предлагает увидеть мир как бесконечно сложную сеть взаимосвязей, где каждая форма развивается подобно живому организму, то супрематизм Чашника стремится свести реальность к фундаментальным принципам порядка и пространственного равновесия. В одном случае мир мыслится как процесс, в другом – как абсолютный порядок.

Разумеется, история показала ограниченность многих модернистских утопий. Однако именно это делает наследие авангарда столь важным сегодня и позволяет увидеть не только его грандиозность, но и внутренние противоречия.

Актуальность русского авангарда заключается не в том, что он предвосхитил современность, а в том, что он сумел увидеть мир как открытый проект. Именно поэтому его произведения продолжают восприниматься как формы мышления, способные вступать в диалог с настоящим.

Особую роль в этом контексте играет фигура Георгия Костаки. Обычно его деятельность рассматривают как историю спасения русского авангарда – редкий случай, когда частный коллекционер сумел сохранить целый пласт культуры, вытесненный из официальной памяти. Однако значение его собрания выходит далеко за рамки сохранения произведений. Благодаря ему сохранились не только произведения. Он сохранил возможность существования другой версии ХХ века.

Для греческого зрителя выставка имеет и дополнительное измерение. Биография самого Костаки связывает историю русского авангарда с более широкой географией модернизма, где пересекаются Россия и Греция, революция и эмиграция, культурная память и история.  Именно поэтому экспозиция производит столь сильное впечатление сегодня. Она показывает русский авангард как интеллектуальную лабораторию, в которой формулировались вопросы, сохраняющие актуальность и в ХХI веке: где проходят границы человеческого, каким образом технологии изменяют наше представление о мире, и, главное, может ли культура сознательно участвовать в конструировании завтрашнего дня. Именно это делает их неожиданно близкими современности. 

Пожалуй, главный парадокс выставки состоит в том, что история никогда не бывает окончательно завершённой. Некоторые исторические возможности не исчезают окончательно. Они продолжают существовать в произведениях искусства как ещe не исчерпанные способы понимать мир.