Кураторы на выставке объединили произведения Зданевича и Валишевского, скульптуру Надежды Крандиевской, работы Всеволода Крандиевского и Наталии Файдыш-Крандиевской. Их сопровождают архивные фотографии и письма.
Как произведения оказались вместеВ биографии Валерии есть эпизод, который объясняет её связь с Петром Навашиным. После расставания со Зданевичем она вышла замуж за учёного Михаила Навашина и усыновила его сына Сергея. Сергей Михайлович стал известным микробиологом; Пётр Навашин — его сын. Историю усыновления приводит исследовательница Елена Погорельская
в статье о рукописном собрании Константина Паустовского, опубликованной в научном сборнике Музея Паустовского и ИМЛИ РАН. Такой линией соединено имя на портрете с семьёй коллекционера.
Другая часть собрания связана с матерью Петра, художницей Наталией Файдыш-Крандиевской. Её мать — скульптор Надежда Крандиевская, брат Надежды — художник Всеволод Крандиевский. Их произведения представлены в отдельном разделе выставки. Теперь за перечнем фамилий проступают две истории наследования: работы, прежде принадлежавшие Валерии, и художественное наследие материнской семьи Навашина.
В комментарии для Art MUSE кураторы так объясняют принцип формирования коллекции: «Такое сопоставление раскрывает сам принцип формирования коллекции: её единство определялось не только вкусом собирателя, но и родством, дружбой, памятью о художниках. Живопись, графика и архивные материалы вместе объясняют, почему именно эти авторы и произведения оказались рядом». Это уточнение существенно, ведь Навашин получил собрание с уже сложившейся историей. Его собственная работа заключалась в изучении произведений и документов, публикациях и участии в выставках. Нам эти действия позволяют говорить о нём не только как о коллекционере, но как об исследователе полученного наследия.
Художественные различия и семейная связьРазнородность собрания заметна через отдельные произведения. В «Городе» Зданевича архитектура стиснута в плотный узел. Углы цепляются за арки, чёрные плоскости врезаются в светлые. Среди домов появляются человеческие фигуры и лица; контуры застройки и тела перебивают друг друга. Глазу приходится заново выбирать, за какой линией следить: рисунок всё время меняет направление своего движения.